ИЛ-4.ру   Вопросы, отзывы, предложения?
Пишите!
Добро пожалуйте на сайт одного из наибыстрейших и наивыдающихся самолетных произведений двадцатого века - бомбардировщика ИЛ 4.  
 
 

Описание самолета-бомбардировщика ИЛ 4

 
Основным самолетом дальнебомбардировочной авиации на всем протяжении войны оставался бомбардировщик конструктора С. Ильюшина ДБ-3, его позднее стали называть Ил-4.

Ровно через месяц после вероломного нападения на Советский Союз фашистское командование решило произвести массированный налет на Москву. Гитлер и его приспешники придавали бомбардировке Москвы огромное значение. Она должна была доказать, что дни советской столицы сочтены. Выступая перед представителями прессы, Геббельс говорил: «Скорее падут столицы всех стран мира, нежели падет Берлин. Ни один камень не содрогнется в Берлине от постороннего взрыва. Советская авиация уничтожена».

Надо было во что бы то ни стало показать фашистам и всему миру, что советская авиация не уничтожена, что она готова не только отразить воздушные налеты на Москву, но и нанести удар в самое сердце нацистского государства — по его столице. Поэтому одновременно с усилением противовоздушной обороны Москвы был отдан приказ готовить операцию по бомбардировке Берлина.

Предложение это исходило из штаба ВВС Военно-Морского Флота. Расчеты показали, что в августе 1941 года ДБ-3 — основной дальний бомбардировщик Советских ВВС — мог долететь до Берлина только с острова Эзель, расположенного в Балтийском море... Да и то программа полета была предельно напряженной. Кратчайший путь до вражеской столицы — 1760 км, из них 1400 км нужно было лететь над морем вне видимости берегов на высоте 6—7 тыс. м. Бомбить следовало с ходу, без промедления и возвращаться сразу назад — задержка над целью на 20—30 минут грозила нехваткой горючего и вынужденной посадкой на территории противника. Немалые трудности создавались еще и недостаточной оборудованностью аэродромов на Эзеле: препятствия на подходах, мягкий грунт, ограниченная длина взлетно-посадочной полосы.

Ставка Верховного Главнокомандования одобрила инициативу балтийцев, и началась скрытая напряженная подготовка. Тральщики доставили на Эзель бензин и бомбы. Аэродром взяли под охрану 76-мм зенитные орудия и истребители. И 4 августа аэродром принял первые пятнадцать бомбардировщиков ДБ-3 из состава 1-го минно-торпедного авиационного полка. Возглавил ударную группу полковник Е. Преображенский.

С 3 по 6 августа самолеты совершили несколько пробных ночных полетов к Данцигу, Мемелю, Виндаве, а в ночь на 5 августа пять бомбардировщиков долетели до самого Берлина. Пробные полеты подтвердили предварительные расчеты, и вечером 7 августа перед заходом солнца операция началась. Один за другим бомбардировщики выходили на старт, тяжело разбегались, отрывались от земли и уходили в сторону моря. Там, собравшись в три группы, возглавляемые морскими летчиками Е. Преображенским, В. Гречишниковым и А. Ефремовым, они взяли курс на юго-запад. Тринадцать самолетов, каждый из которых нес по восемь стокилограммовых бомб, шли выше облаков, залитые лунным светом. Когда они после нескольких часов полета подходили к Штеттину, немцы, не допускавшие даже мысли, что над их головами могут летать советские бомбардировщики, сочли их за свои самолеты и, любезно включив ночной старт, предложили посадку.

Берлин не был затемнен, и штурман П. Хохлов по огням и приметным ориентирам вывел группу прямо на центр города. С высоты 5,5 тысячи метров на промышленные объекты вражеской столицы впервые в Великой Отечественной войне посыпались советские бомбы. Внизу занялись пожары, город сразу погрузился во тьму, лучи прожекторов зашарили по небу, беспорядочно начали стрелять зенитки. Но было уже поздно. В эфир полетела радиограмма с самолета командира группы: «Мое место Берлин, задачу выполнил, возвращаюсь на базу». А через четыре часа все тринадцать бомбардировщиков благополучно приземлились на острове Эзель.

Что же последовало за первым полетом советских бомбардировщиков на Берлин? На этот вопрос лучше всего ответят три сообщения.

Выдержка из сообщения немецкого радио: «... Крупные силы английской авиации в количестве до 150 самолетов пытались бомбить Берлин. Истребительной авиацией и огнем зенитной артиллерии основные силы англичан были рассеяны. Из прорвавшихся к городу 15 самолетов 9 сбито».

Выдержка из сообщения английского радио: «... германское сообщение о бомбежке Берлина интересно и загадочно, так как 7—8 августа английская авиация над Берлином не летала».

И, наконец, выдержка из сообщения Советского Информбюро: «В ночь на 8 августа группа наших самолетов произвела разведывательный полет в Германию и сбросила некоторое количество зажигательных и фугасных бомб над военными объектами в районе Берлина».

После этого фашисты поняли, что они поспешили объявить советскую авиацию уничтоженной. И 12 августа 1941 года немецко-фашистское командование в полном противоречии с заявлениями Геббельса предписало своим войскам как можно быстрее уничтожить советские базы на островах Даго и Эзель: «При этом особенно важно уничтожить вражеские аэродромы, с которых осуществляются воздушные налеты на Берлин». Но прежде чем Даго и Эзель пали, советские морские и сухопутные летчики нанесли на своих ДБ-3 еще девять ударов по Берлину, сбросив в общей сложности 311 бомб и вызвав в городе 32 пожара. Так впервые получили проверку боевые качества самолета, созданного конструктором С. Ильюшиным еще в 1935 году. Впрочем, для людей, знакомых с развитием отечественной авиации, высокие качества ДБ-3 не были неожиданностью: эта машина установила достаточное количество мировых рекордов накануне войны... В истории авиации начало 1930-х годов ознаменовалось на Западе увлечением доктриной итальянского генерала Дуэ, который считал, что войны будущего станут выигрывать воздушные армады тяжелых бомбардировщиков, обрушивающих сотни тонн бомб на наземные войска и военные объекты противника. «Военный самолет, — проповедовал Дуэ, — крылатое оружие, а не вооруженное крыло». По мнению генерала, основным — линейным» по аналогии с линейным кораблем — самолетом должен быть бомбардировщик, вооруженный 1—2 пушками и 16—20 пулеметами. Он должен лететь на небольшой высоте со скоростью 200 км/ч и нести несколько тонн бомб. Все остальные типы самолетов Дуэ считал не только ненужными, но и вредными: затраты на их разработку уменьшили бы количество линейных бомбардировщиков и, следовательно, снизили бы мощь составленной из них воздушной армии.

Хотя ни одно государство не приняло официально доктрины Дуэ, она произвела известное впечатление и на военных, и на авиаконструкторов: считалось, что основой военно-воздушных сил должны быть тяжелые, хорошо вооруженные бомбардировщики, несущие максимальную бомбовую нагрузку. Этим отчасти и объясняется существовавшее тогда увлечение рекордами грузоподъемности. Однако увлечение такими бомбардировщиками продолжалось недолго, и уже в 1933 году конструкторские коллективы А. Туполева и С. Ильюшина получили задание спроектировать бомбардировщик нового типа: неся тонну бомб, он должен был иметь дальность полета 4—5 тыс. км при большой по тогдашним понятиям высоте полета. Туполев первым справился с заданием: спроектированный его группой АНТ-37 имел дальность 5 тыс. км и развивал скорость до 343 км/ч. Но когда начались испытания ильюшинско-го ЦКБ-26, стало ясно, что эта машина превзошла туполевский ДБ-2—такое обозначение получил АНТ-37 в наших вооруженных силах.

Летчик-испытатель В. Кокки-наки был так восхищен летными качествами ЦКБ-26, что на параде 1 Мая 1936 года сделал на нем несколько мертвых петель над Тушинским аэродромом. Это произвело впечатление: никому раньше не приходило в голову, что на тяжелом двухмоторном самолете можно делать фигуры высшего пилотажа. На следующий же день С. Ильюшин и В. Коккинаки были вызваны в Кремль, рассказали руководителям партии и правительства о новом самолете, и тут же было принято решение о запуске машины в серийное производство. Причем все дело решило то, что ЦКБ-26 оказался не только дальним, но и скоростным бомбардировщиком: максимальная скорость его полета была на 60—80 км/ч больше, чем у туполевского ДБ-2. После незначительных конструктивных изменений ильюшинская машина, получившая новый индекс ЦКБ-30, была принята на вооружение под обозначением ДБ-3 — дальний бомбардировщик типа — 3. На этом самолете В. Коккинаки на протяжении последних предвоенных лет установил несколько мировых рекордов и совершил три выдающихся перелета. Так, в 1936 году он поднял груз в 500 кг на высоту 12 816 м, груз в 1000 кг на 12 101 м и груз в 2000 кг на 11 005 м. 26 августа 1937 года Коккинаки показал на этом самолете среднюю скорость 325,3 км/ч при полете с грузом 1000 кг по маршруту 5000 км. Спустя год они со штурманом А. Бряндинским совершили беспосадочный перелет на 7580 км, показав среднюю скорость 307 км ч. Наконец, в 1939 году на том же самолете В. Коккинаки и штурман М. Гордиенко совершили перелет из Москвы в США через Атлантику. Расстояние в 8 тыс. км было пройдено со средней скоростью 348 км/ч.

Тем временем Ильюшин продолжал совершенствовать свою машину. В 1938 году были сильно изменены обводы носовой штурманской кабины, усилено вооружение задней стрелковой точки. Существенно были улучшены и летные качества машины за счет установки более мощных моторов. На первых образцах ставили двигатели воздушного охлаждения М-85, строившиеся по лицензии французской фирмы «Гном-рон». Коллектив конструкторов, возглавляемый С. Туманским, занялся совершенствованием этого мотора и разработал целую гамму двигателей — М-86, М-87, М-88, мощность которых была постепенно повышена с 760 л. с. до 1100 л/с. М-87А с трехлопастными винтами изменяемого шага были установлены на модернизированном в 1938 году ДБ-3. Этот новый самолет получил название ДБ-ЗФ (форсированный) или Ил-4. Новая машина пошла в серию в 1940 году, с еще более мощным двигателем М-88Б, позволившим увеличить скорость полета на высоте 6800 м до 445 км/ч.

В строгом распределении боевых авиационных обязанностей, составленном в довоенные годы, дальнему бомбардировщику Ил-4 предписывалось уничтожение целей, лежащих глубоко в тылу противника. Считалось, что эти самолеты будут разрушать важные военно-промышленные объекты, авиационные и военно-морские базы, железнодорожные узлы. В первые месяцы войны из-за нехватки ближних фронтовых бомбардировщиков советскому командованию приходилось использовать Ил-4 не по назначению, бросать их против вражеских танковых колонн и мотопехоты. И хотя потери дальних бомбардировщиков во время дневных налетов да еще без истребительного прикрытия были велики, ильюшинские самолеты сыграли важную роль в самые критические дни войны. Именно на этом самолете совершил свой бессмертный подвиг Николай Гастелло, 26 июня получивший приказ нанести бомбовый удар по танковой колонне на шоссе Молодечно—Рошковицы. От попадания вражеского снаряда ДБ-3 начал гореть, и тогда Гастелло и его экипаж приняли решение направить горящую машину в скопление вражеских танков.

Так же поступил и герой первых налетов на Берлин В. Гречишников: 24 октября 1941 года под Ленинградом он тоже обрушил свой подбитый Ил-4 на фашистские танки. Выдающийся подвиг совершил младший лейтенат П. Игашев. 30 июня 1941 года во время налета на Даугавпилс его ДБ-3 был подожжен вражескими истребителями. И тогда Игашев направил свою горящую машину на «мессера», атаковавшего другой советский самолет. Игашев и его экипаж уничтожили вражеский истребитель и погибли сами, совершив первый в истории авиации таран на горящем дальнем бомбардировщике.

Ильюшинский бомбардировщик в непредусмотренных для него условиях показал себя крепким и надежным самолетом.

18 августа 1941 года в живучести Ил-4 довелось убедиться будущему дважды Герою Советского Союза В. Осипову. На семерку наших бомбардировщиков напали 15 «мессеров». В отчаянной схватке 5 наших машин и 12 фашистских было сбито, и Осипов повел свой израненный ДБ-3Ф домой. «Самолет весь в пробоинах, от потока воздуха задирается обшивка, течет бензин и масло, но самолет не горит: спасает баллон с углекислым газом, который я правильно использовал»,— вспоминал об этом полете Осипов. И снова атака вражеского истребителя, тут же прошитого очередью стрелка-радиста. Но атака не прошла бесследно и для Ил-4: вражеский снаряд оторвал почти треть лопасти винта правого мотора, машину сильно затрясло, и мотор пришлось выключить, чтобы от тряски не развалился самолет...

Когда наконец ДБ-3Ф сел за линией фронта на окраине большого села, на нем не было живого места. «376 пробоин от пуль и снарядов оказалось недостаточным, чтобы сделать самолет неуправляемым», — с изумлением писал Осипов. В воздушных боях первого периода войны отрабатывалась новая тактика применения дальних бомбардировщиков. К концу 1941 года они перешли главным образом к ночным действиям, небольшими группами или даже одиночными самолетами бомбардируя железнодорожные узлы, аэродромы, места сосредоточения войск и оборонительные сооружения. Многие летчики стали пользоваться приемом, найденным будущим дважды Героем Советского Союза Е. Федоровым. Августовской ночью 1941 года Ил-4, пилотируемый Федоровым, пристроился в темноте к немецкому Хе-111. Принимая советский самолет за свой, немецкие летчики привели его прямо на аэродром Бобруйск.

Бомбардировка аэродромов и железнодорожных объектов велась обычно с высоты 2—4 тыс. метров, а войск — с 1,5—2 тыс. метров. С переходом к ночным действиям стали широко применяться САБ — светящие авиационные бомбы — и светотехнические средства выведения самолетов на цель.

Во втором периоде войны поражаемые дальними бомбардировщиками цели остались прежними, но широко применялся принцип массирования авиации. Самолеты дивизии, а то и корпуса иногда целую ночь непрерывно бомбили тот или иной вражеский объект. Ударные группы дальних бомбардировщиков сопровождались в таких налетах группами осветителей цели, фотоконтроля, блокирования ночных истребителей и подавления зенитной артиллерии. Рассказ об ильюшинском бомбардировщике будет неполным, если не упомянуть еще об одной модификации этой машины — Ил-4 Т («ильюшине-торпедоносце»), начавшем поступать в действующие части в 1941 —1942 гг. Трудно представить себе менее похожие методы атаки, чем у дальнего бомбардировщика и торпедоносца. Дальний бомбардировщик бомбит с большой высоты, на пределе досягаемости зенитного огня. Торпедоносец в районе цели должен с высоты 3—5 тысяч метров снизиться до 30 метров, иначе торпеда может переломиться при ударе о воду. На такой высоте самолет устремляется к цели. Завихренный винтами воздух оставляет за ним на поверхности моря белые кипящие буруны. С кораблей стреляют все пушки вплоть до орудий главного калибра. Сквозь весь этот огненный ад должен пройти торпедоносец, пока до цели не останется 500—700 м. Тогда-то и производится сброс торпеды.

В 1957 году бывший подполковник вермахта Греффрат отмечал, что первая бомба, положившая начало второй мировой войне, была сброшена с немецкого бомбардировщика Хе-111. С него же была сброшена на советскую переправу на Одере и последняя немецкая бомба в этой войне.

В этом факте подполковник усматривал исключительность германской авиационной техники, якобы позволившей фашистам кончить войну с тем же оружием, с каким они начали ее. Но, думается, у бывшего подполковника нет оснований гордиться: Хе-111 начал и кончил войну, проигранную фашистским государством.

В этом смысле судьба бомбардировщиков Ил-4 неизмеримо счастливее. Они не только нанесли первый удар по вражеской столице, они оказались настолько рациональной и долгоживущей конструкцией, что не устарели за годы войны и смогли участвовать в последнем ударе по Берлину, ударе, принесшем Советской Армии победу в самой тяжелой и кровопролитной войне за всю историю человечества.

 

 

 
Web site design is proudly powered by FreelanceWebMarket.com
© 2008 ИЛ 4.ру
ИЛ 4